Бабушка с кладбища

Году где-то в 87-ом произошла с моей сестрой странная история. Буквально вчера с ней вспоминали. Было мне тогда лет 8, а сестренке Маше 4 годика. Уж не знаю, с чего моим родителям приспичило поехать в конце октября на могилу к маминому сынишке от первого брака (у неё малыш умер в 5 месяцев) — то ли оградку покрасить, то ли еще что-то, не суть.

Показати повністю.. Но нас с сестрой взяли с собой. И вот октябрь: холодно, деревья голые, небо хмурое, темнеет рано — и мы на кладбище. Что там детям делать? Ничего. Взрослые работают, красят там что-то, а мы под ногами мешаемся. Могилка братика не у дороги была, а в глубине кладбища. До дороги метров двадцать, но поскольку деревья голые — всё хорошо видно на километр вперёд. Мама, видя, что мы с Машей только мешаемся, говорит мне: «Лида, возьми Машу, и погуляйте, вон, по дорожке. Только далеко не уходите, будьте на глазах.»
Я Машу за ручку взяла, повела её гулять. Ходим по дорожке: десять метров в одну сторону, десять в обратную. Я надписи читаю, а Машка капризничает. И тут она углядела на какой-то могиле игрушку и давай ныть: «Хочу вон ту игрушечку!». А мама нам с детства говорила ничего на кладбище даже в руки не брать! Особенно, игрушки. Естественно, я ей не разрешила. Маша обиделась, ногами затопала, и говорит: «Я обиделась и ухожу! И руку свою у меня вырвала». Я отвечаю: «Да иди!»
Я же знала, что мама за нами присматривает, далеко Маша не уйдёт. Поворачиваюсь в сторону мамы, вижу — она красит оградку, и в нашу сторону не смотрит. Ну, думаю, тогда надо Машу опять за руку брать, пока она и впрямь никуда не ушла. Поворачиваюсь — Маши нет! Ну вот как сквозь землю провалилась. Ну, куда ребенок мог пропасть ровно за три секунды? Притом, на ней была ярко-красная шапочка, а кладбище с голыми деревьями за версту было бы видно, а никого нет. Я к маме. Мама в панике: ребенок пропал! Стали искать: ходили, кричали, звали.
Ничего. Тишина гробовая. Нет ребенка. А уже темнеть стало. Мама в истерике бьётся. Папа сам не свой носится среди могил, Машу ищет.
Ничего. Как в воду канула. У мамы уж ноги подкосились, на землю рухнула, рыдает в голос. Стемнело уже полностью, а ребенка нет.
Папа предложил к выходу пойти: может, кто-нибудь Машу нашёл и вывел?
Прибегаем. Никого нет. Мама уже в голос просто воет. И вдруг мы видим: из темноты красная шапочка появляется, метрах в тридцати. Маша идёт! Притом, идёт с задранной вверх ручкой: словно кого-то за руку держит. Идёт, разговаривает с кем-то. Потом спрашивает у кого-то: «Где?». Поворачивается в нашу сторону и кричит: «Мама!!!»
Мама, конечно, бегом к Машке, рыдает, целует её. Еле маму успокоили. Стали Машу расспрашивать: где её носило?! и она рассказывает:
Я на Лиду обиделась, и пошла по дорожке. И ждала, что Лида меня сейчас догонит: она же видела, что я обиделась. Иду и иду. А Лиды нет. Я оборачиваюсь — а я одна стою. И никого нет: ни Лиды, ни мамы не вижу. А я по дорожке шла, не сворачивала никуда. Пошла обратно. Иду-иду, а никого нет. И я решила сама к выходу пойти. Думаю: там вас и подожду. Я думала, что если всё время идти по дорожке и не сворачивать — всегда выйдешь к выходу. Я долго шла, темнеть стало, мне страшно. Кругом могилы, а выхода всё нет. И тут вижу бабушку: она как в мультиках была — длинное чёрное то ли пальто, то ли платье, и высокая седая причёска с пучком. И круглые очочки. И она меня спрашивает: «Ты что тут делаешь?». Я говорю: «Я потерялась, и ищу где выход». А бабушка говорит: «Пойдём со мной, я отведу тебя в то место, где дети встречаются со своими мамами». А мама меня всегда учила: никуда с чужими не ходить! И я отвечаю: «Нет, я с вами не пойду, вы мне выход лучше покажите». Бабушка так вздохнула и говорит: «Hу, пойдём».
И вывела меня к воротам. Она вас первая увидела, говорит: «Вон твоя мама». Я спрашиваю: «Где?». А она мне пальцем на вас показывает. Я к вам и побежала сразу.
И Маша очень долго, лет пять, если не больше, не верила нам, что не видели мы никакой бабушки. Она одна шла. Машка нам её даже рисовала в подробностях, доказывала что была, была бабушка!
Но мы-то точно видели, как Маша шла совершенно одна, но держась за невидимую руку…
И что это за бабушка была, и в какое такое место «где все дети встречаются со своими мамами» она хотела Машу отвести — до сих пор не знаем. И вот странность: Маша с тех пор стала кладбища чувствовать за километр. Едем с ней на машине по незнакомой местности, а Маша всегда чувствует: там впереди кладбище будет, я чувствую. Притом, ладно еще в Москве, по городу, так и за городом, и в чужих городах, и вообще в других странах с ней так же: чувствует близость кладбища.
Вот такая вспомнилась история.

Сделка

Прежде чем начать, я хочу предупредить. Если твой ник Alucard на этом сайте, будь осторожнее, за тобой следят, старайся не выходить из дома. Я не знаю чего они от тебя хотят, но скорее всего ничего хорошего!! Бывают в жизни такие моменты, когда кажется, что все потеряно.Проблемы наваливаются мертвым грузом, душат тебя, кажется, будто весь мир
восстал против тебя одного.
Показати повністю.. Именно в вихре таких событий я и закрутился. Огромный долг, ссора с невестой за месяц до свадьбы, угроза суда за тяжкие телесные повреждения, нанесенные одному пьяному придурку, возможность попрощаться с карьерой юриста и многое другое. Черт, да в такой ситуации легче застрелиться, чем со всем справиться. Не буду кривить душой, такие мысли были. Но поступил я иначе. Я решил напиться: думал, проблемы станут казаться меньше. Наивный чукотский юноша, блин.

Стрелки часов показывали половину десятого. Я сидел в баре и нажирался до свинского состояния за самым дальним угловым столиком. Владелец бара и бармен по совместительству, мужик преклонных лет, дядя Миша. Мы с ним старые приятели, он знал меня еще юнцом, в бомбере, камуфле и гриндерсах. Мы с парнями частенько заходили к нему попить пивка в то время. У дяди Миши было правило – если клиент не хочет поднять задницу и дойти до стойки за выпивкой или закуской – пошел к черту такой клиент, именно поэтому он не держал официанток. Но в этот вечер изменил своим правилам и сам подносил мне выпивку,
так как знал о моем положении и искреннее сочувствовал. Поднеся очередную порцию виски, он сел напротив:

- Малой, может, хватит тебе? Ты как за руль сядешь?

- Дядь Миш, лишение прав за пьянку – не самое страшное. – Сказал я заплетающимся языком.

- Слушай, может все не так страшно? Может, развеяться хочешь? Давай, в выходные на охоту сгоняем?

- Не, спасибо. Не до развлечений сейчас. – Язык уже почти не слушался, да и говорить ни с кем не хотелось.

- Ну, тогда крепись, малой. – Дядя Миша еще раз хлопнул меня по плечу и своей косолапой походкой побрел за стойку.

Несмотря на поздний час, бар был полон под завязку. Это место любили, несмотря на грубость и крутой нрав хозяина. Тут можно было не только выпить, но и хорошо поесть. Дебошей никогда не было, все чисто и аккуратно. Кому захочется связываться с барменом, в прошлом профессиональным боксером-тяжеловесом? Неудивительно, что заведение пользовалось популярностью. Тут можно было увидеть и офисных сотрудников, зашедших пропустить по кружечке после рабочего дня; и предпринимателей средней руки, потягивающих крепкие напитки; неформальную молодежь, накидывающуюся пивом; влюбленные парочки; алкашей, заливающих глаза с самого утра. В общем, публика была разномастная. Но персонаж, подсевший ко мне за столик, был очень колоритным. Высокий, худощавый мужчина, несмотря на лето, одетый в длиннополый плащ, высокие сапоги, брюки странного покроя и в широкой
шляпе. Будто со сцены театра сошел, только пера на шляпе и шпаги на поясе не хватает.

- У вас не занято, молодой человек? – мягкий голос, какой очень часто бывает у психологов.

- Занято. – Буркнул я. Но незнакомца это нисколько не смутило, и он сел напротив меня.

- Мужик, я тебе сказал, занято. Свали отсюда. – Я посмотрел на него. Шляпа закрывала все лицо. Виднелась только острая бородка.

- Молодой человек, я вижу, у вас что-то случилось. Может, поделитесь? Вам легче станет, а я за рассказом вечер скоротаю.

И тут меня будто прорвало. Я рассказал незнакомцу все. Он внимательно слушал, иногда кивал, но не произносил ни единого слова. Когда я закончил рассказ, он постучал пальцами по столу и произнес:

- Хотите, я решу все Ваши проблемы?

- Прям все? Просто так? – алкоголь давно замутнил мое сознание.

- Ну, не просто так, конечно же…

- Душу, что ли, хочешь взамен? – засмеялся я. – Сделка с дьяволом?

- Молодой человек, неужели я похож на этого хамоватого, невоспитанного, грубого типа, воняющего серой?

- Ммм… нет. – Промычал я. – Так что тебе от меня надо?

- Я решу Ваши проблемы. А взамен… Я не прошу много, просто однажды я свяжусь с вами и о чем-то попрошу. А вы обещаете мне выполнить просьбу. А, может, и не свяжусь, и мы с вами больше никогда не увидимся.

- Если я не могу решить свои проблемы, а ты можешь, - мысли уже путались, – то чем я смогу тебе помочь?

- Я не знаю, понадобится мне Ваша помощь или нет. – Отвечал незнакомец.– Ну так что, Вы согласны?

- Согласен! – рявкнул я. Своей вежливостью и мягким убаюкивающим голосом этот тип начинал меня злить.

- Прекрасно! А теперь спать! – после этих слов я упал на стол и заснул.

Разбудил меня дядя Миша.

- Малой, ты чего? Ты чего?

- Аааа… это ты… - протянул я пьяным голосом.

- Так, все понятно. Домой ты сегодня не едешь. – Дядя Миша вытащил меня из-за столика, отвел в свой кабинет, где я благополучно проспал на диване до самого утра. Утром, проснувшись с жуткой головной болью, я вспомнил незнакомца и начал расспрашивать дядю Мишу о нем. Но он обслуживал клиентов и ничего не видел, а я списал все это на алкогольный сон и желание разделаться со своими проблемами. А затем пошла череда случайностей: внезапно мое дело закрывают в виду того, что кто-то сознался в том, что сделал на самом деле я, мой кредитор в считанные дни «сгорает» от рака, невеста мирится со мной, карьера идет в гору и многое другое.

Прошло два года, я женился, все было прекрасно. И вот, в одну не очень прекрасную ночь я внезапно проснулся. Жена мирно спала рядом. Я вышел на балкон и закурил. Резкий порыв ветра кинул к моим ногам небольшой лист бумаги. Я нагнулся, и увидел, что это конверт. Конверт необычный, сделанный из красивой бумаги, заклеенный сургучной печатью. Я с любопытством поднял его, покрутил в руках, пожал плечами и открыл. Внутри был лист пергаментной бумаги, по которому бежали строчки букв. Докурив, я зашел на кухню, включил свет и посмотрел на пергамент: «Здравствуйте, молодой человек! Мне требуется ваша помощь в одном деле. Я, как и обещал, уладил все Ваши проблемы, пришло время Вам выполнять
свои обязанности. Я очень надеюсь на Ваше благоразумие и понимание. За инструкциями придите на площадь, к памятнику маршалу Жукову. Там вы получите следующие письмо».

Ничего не понимая, я убрал письмо в ящик и пошел спать. Жена что-то пробормотала во сне, но не проснулась.

Утром я поначалу решил, что мне все приснилось, но письмо в ящике доказало обратное. Я пробормотал что-то о том, что не собираюсь выполнять чьи-то глупые указания, и стал заниматься привычными делами: поехал в свой офис, проверил документацию, вернулся домой и напрочь забыл обо всем. На следующий день я почувствовал легкое недомогание, закинулся антибиотиками и вроде бы стал чувствовать себя лучше.

С каждым днем мне становилось все хуже. За неделю из взрослого здорового мужика я превратился в кусок умирающего мяса. Огромная температура стала постоянной спутницей, блевать кровью стало привычно. А этот кашель… О да, куда же без него… А еще это бульканье в легких, воспаленные глаза, кровоточащие десны и множество других «приятных» вещей. Врачи лишь разводили руками, удивляясь, как я еще жив. Они говорили, что я должен был скончаться от гноя, скопившегося в легких, от температуры. Да почти любой из моих синдромов мог убить, но я оставался жить. На девятый день этой чудовищной пытки я не
выдержал.

- Я согласен! Согласен на все, мать твою! – заорал я в потолок.

А в следующую минуту мне стало легче. Еще через десять минут я уснул.

Проспал сутки, а очнулся совершенно здоровым. Жена была счастлива, врачи поражены, но я был мрачен. На следующий день я поехал к злополучному памятнику Жукову. И, как в плохом кино, ветер снова швырнул мне в лицо конверт, точную копию первого. Недолго думая, я открыл его и прочел письмо: «Я рад, что благоразумие победило. Я не могу сказать, что Ваша задача проста, но что поделать. Уговор дороже денег. Так вот, сегодня ночью Вы должны
поехать на старое городское кладбище. Настоятельно рекомендую Вам прибыть туда в 22:00. Возьмите с собой нож и лопату. Дальнейшие инструкции получите на месте».

Прочитав письмо, я грустно усмехнулся. Ну да, глупо было думать, что этот человек попросит меня ему сигарет привезти. Хотя, человек ли?

В десять часов вечера подъехал к старому кладбищу. Заглушив мотор и оставив машину в двадцати метрах от входа, я подошел к воротам. Промозглый осенний ветер, казалось, продувал насквозь. Да еще этот проклятый моросящий дождик. Даже не дождик, а мерзкая водяная пыль. На поясе висел нож, на плече покоилась штыковая лопата. Все в точности, как указано в письме.

- Ну, и что мне делать дальше? – пробормотал я.

«Я рад, что Вы пришли. – Прозвучал в моей голове уже забытый голос. Мягкий и спокойный. – Идите в восточную часть кладбища, увидите расколотый дуб. Третья могила от него. Выдвигайтесь».

Негромко выматерившись, я двинулся вглубь погоста. Кресты, надгробия, склепы создавали гнетущее впечатление. На кладбище не было такого сильного ветра, мешали деревья. Хоть что-то радует. Сбоку раздался шорох. Я вздрогнул, резко развернулся и увидел обычную кладбищенскую дворнягу. Псинка подозрительно смотрела на меня. Я сунул руку в карман, там как раз завалялась шоколадная конфета. Конфета была развернута и брошена собаке. Дворняга проглотила ее, благодарно гавкнула и скрылась среди надгробий и крестов.

«Пожалуйста, не отвлекайтесь!»- раздался голос в голове.

- Да иду… - буркнул я себе под нос.

Вот уже показался дуб, а вот и нужная могила. Я зашел за ограду.

- Ну что? Что дальше?

«Копайте, молодой человек. Потом напоите тело своей кровью. Немного, без фанатизма, пожалуйста. После этого достаньте тело и идите к машине и получите дальнейшие инструкции».

- Чего?! Да пошел ты к чертовой бабушке, чтобы черти твою жопу… - договорить я не успел. Меня бросило в жар, подкосились ноги, в глазах помутнело, голова и все тело отозвались болью.

«Копайте, пожалуйста».– В голосе появилась настойчивость.

И я начал копать. Рядом с могилой росла горка земли, и вот, лопата ударилась о крышку гроба. Поддев ее лопатой, я оторвал гвозди и отбросил крышку. В нос ударил мерзкий запах разложения и в свете луны я увидел полусгнившее тело девушки. На ней было свадебное платье. В глазах трупа копошились черви, хотя где их не было. Тело было изъеденное, склизкое и мерзкое. При жизни брюнетка, сейчас не смогла бы привлечь никого. Пожалуй, даже заядлый некрофил на такое бы не польстился. Превозмогая тошноту, я опустился на колени, разжал рот трупа, достал нож и разрезал свою руку. Алая струйка побежала по руке, стекая в
открытый рот покойницы. И тут я заорал: тело зашевелилось и мертвая девушка потянула ко мне свои руки. Я уже собрался выскочить из разрытой могилы и побежать, как уроженец солнечной Кении стометровку на олимпиаде. Но короткая резкая боль в голове меня остановила. Я вытащил тело из могилы, вылез сам и замер. Рядом с могилой стояли два существа. Луна вышла из-за туч и осветила их. Я не заорал только потому, что впечатлений на сегодняшнюю ночь было слишком много. Длинные руки, заканчивающиеся острыми когтями, вытянутые головы, что-то среднее между собакой и человеком, сгорбленные торсы, короткие и мускулистые ноги. Но самое страшное, что эти твари были мертвы. Сошедшая кожа обнажила гниющее мясо и мышцы, местами просвечивали белые кости. Твари стояли и смотрели на меня.

- Эй, там, наверху! – прошептал я. – Это кто?

«Я не уверен точно кто это, но точно уверен, что они очень голодные. И конфетой вы от них не откупитесь».

- А делать мне что?

«Я бы на Вашем месте бежал. И бежал очень быстро. Но не забудьте
девушку».

К слову, эта самая девушка шевелилась и пыталась встать. Я медленно, без резких движений, поднял этот склизкий, вонючий живой труп на плечо и начал пятиться. Тут одна из тварей подняла вверх череп и издала рев. Моя реакция не заставила себя ждать. Я развернулся и рванул к выходу. Ну, рванул - громко сказано. Моя поклажа болталась и билась о мою спину. Я бежал, а в голове были дурацкие мысли: «Вот если щас у нее голова оторвется, мне за ней
надо будет возвращаться, или так сойдет?»

Сзади раздавался рев и топот. Кадавры настигали меня. Я мысленно прощался с женой и жизнью. Внезапно я споткнулся и кубарем полетел на землю. Поднявшись на локтях, я развернулся и увидел, что оба упыря неспешно бредут ко мне. Видимо, поняли, что обед никуда не денется. Моя «конвоируемая» возилась на земле, мычала и пыталась встать. Говорить не могла. Видимо, язык и гортань уже были съедены червями и прочими милыми насекомыми. И тут случилось то, чего я никак не ожидал. Между мной и вурдалаками появилась дворняжка, которую я буквально два часа назад покормил конфетой.

«Вот же глупое животное… Тоже ведь сожрут», - промелькнула в
голове мысль.

Нежить замерла в нерешительности на пару секунд, но затем двинулась вперед. Внезапно «песик» начал увеличиваться в размерах, встал на две лапы, а передние превратились в когтистые руки. То, что несколько секунд назад было псом, повернулось ко мне и прорычало:

- Пошел вон отсюда, быстро! – дважды меня просить было ненужно. Я схватил свою спутницу и побежал к выходу.

Сзади послышалось:

- Я здесь хозяин, твари! Я! – затем рев трехметрового звероподобного чудовища, звук разрываемой плоти и уже не устрашающий рев, а жалобный визг нежити.

Добежав до машины, я положил свою поклажу, без сил опустился на землю, привалившись к колесу, и закурил.

«Вы очень способный, молодой человек. Я восхищен вами. Осталось совсем немного».

- Совсем немного? Что? Спуститься в жерло вулкана? Убить дракона? Сломать кольцо всевластия? – психанул я.

«Пожалуйста, не ерничайте. Прочитайте над ней вот это: Deus nigra mihi authoritas viribus inflexi contractus sanguine, vivitet spiritus secundum mortuus surge!»

- Deusnigra mihi authoritas viribus inflexi contractus sanguine, vivit et spiritus secundum mortuus surge! – я даже не задумался, как смог запомнить это с первого раза. После последнего слова тело окутал зеленоватый туман, а когда он рассеялся, на асфальте вместо гнилого, шевелящегося трупа лежала девушка. Бледная, со слабым дыханием, без сознания, но живая.

«Теперь отвезите ее на пустырь за рекой и оставьте там».

Я не стал ничего говорить, просто положил девушку на заднее сидение и повез за черту города. Меня не останавливала дорожно-патрульная служба, все светофоры были зелеными, будто все было сделано для меня.

А вот и пустырь. Я выгрузил бесчувственное тело и положил на траву.

«Вы прекрасно выполнили свою часть договора, молодой человек! Я благодарен вам! Вы больше ничего мне не должны, ступайте!»

Я сел в машину и поехал в город. Но через двадцать минут понял, что засыпаю. Остановился у обочины, откинулся на сидение и заснул. Сон ушел только утром, тело болело, я был весь грязный, с синяками под глазами и абсолютно седой. По привычке, сунувшись в карман за сигаретами, я нащупал там клочок бумаги. Готовый ко всему, я развернул его: «Еще раз спасибо за работу, молодой человек. Возможно, мы еще встретимся с вами. Если вдруг Вам понадобится моя помощь, просто сожгите этот клочок бумаги». В конце текста стоял улыбающийся смайлик. Я еще раз посмотрел на написанное, скомкал бумажку и выкинул на дорогу.

История, услышанная на детской площадке

Через час после начала прогулки Наташке надоело лепить куличики собственной лопаткой. Доча деловито засеменила к скамейке, с которой я зорко блюла за песочницей, и доверила мне на хранение свое красно-желтое орудие труда.
Показати повністю.. Вернувшись под грибок, моя двухлетняя умница-разумница молча экспроприировала голубенькую лопатку у трехлетнего Пети,

растерявшегося от подобной наглости настолько, что он даже не заревел на весь двор, привлекая внимание мамы, находящейся неподалеку в постоянной боевой готовности. Наташка деловито утрамбовывала песочек в формочки, не обращая внимания на лицо мальчишки, скривившееся в горестной гримасе человека, внезапно познавшего женское коварство.

Малолетние разбойники, по обыкновению, развили на площадке бурную деятельность: турники были увешены пинающимися детьми, с горки доносились радостные визги, а под деревьями девчонки расстелили на траве одеяла, подстерегая жертв для игры в дочки-матери. Детишки нежного возраста оккупировали песочницу, периодически устраивая под грибком дождик из песка и драки на лопатках, наслаждаясь истерическими воплями родительниц.

Она появилась из ниоткуда. Опустилась черной тенью на скамью рядом со мной и уставилась невидящим взглядом прямо перед собой. Изможденное лицо землистого цвета ничего не выражало, поражая отрешенностью и бесстрастием.

Пете, наконец, пришла в голову светлая мысль о мести, и он торжественно опустил ногу на ближайший куличик. Наташка не осталась в долгу и с яростным кличем команчей перешла в наступление, вооружившись лопаткой и ведерком. Мы с Петиной мамой немедленно подавили конфликт в зародыше путем педагогического внушения по попе и разошлись по своим скамейкам.

Женщина вздрогнула и оттянула тугой ворот черной водолазки, когда я плюхнулась на место, вытряхивая песок из босоножек. Ее руки белым пятном выделялись на фоне траурных одежд. Она повернулась ко мне лицом и, с трудом выговаривая слова, произнесла:

— Тетя Паня была жуткой неряхой… И такой же нелюдимой. Ее раздувшийся труп нашла полиция, когда соседи начали задыхаться от зловония разлагающейся плоти.

Она смотрела на меня спокойно, словно мы были с ней давно знакомы.

— После похорон мы вытащили из квартиры огромную кучу хлама. Можно было подумать, она специально бродила по помойкам, в поисках того, от чего другие стремятся избавиться. Старые драные пальто, заплесневевшие стопки журналов, коробки, наполненные ветхим тряпьем, прожженные одеяла и матрасы, тощие подушки и линялые обрывки меха. В этих горах мусора копошилась различная живность, чувствовавшая себя в этом дерьме, как дома. Сороконожки ныряли в щели под плинтусы, целое гнездо мерзких новорожденных крысят, голых и розовых, обтянутых полупрозрачной кожей, муж отправил прямиком в унитаз. Огромные обнаглевшие тараканы даже не пытались спрятаться. Их тушки смачно хрустели под ногами.

Женщина говорила тихо. Можно было подумать, что мы просто возобновили прерванную беседу.

— Почти три недели мы приводили квартиру в божеский вид. Выкидывали, мыли, скребли, затыкали щели, переклеивали обои и вытравливали насекомых. Я была уже на шестом месяце беременности и с удовольствием мечтала о том, как наш малыш будет жить в чистой светлой комнате, заваленной игрушками и книжками, с шуршащими занавесками на окнах. Собственной комнате. Мы с мужем были счастливы от того, что закончилось, наконец, наше бесконечное мыканье по углам и съемным квартирам. Что теперь здесь все наше.

Она опустила взгляд. Я молчала, чувствуя себя неловко.

— А потом у Юры начались приступы удушья. Он с криками просыпался среди ночи, отбиваясь от невидимых врагов, выпрыгивал из кровати и мчался в ванную, стаскивая на ходу одежду и ероша волосы. Я засыпала под журчание воды, он возвращался в постель, а через некоторое время все повторялось снова. Мы перестали выключать на ночь свет. Муж осунулся, у него начали дрожать руки, а наша жизнь превратилась в череду кошмаров. Он пачками пил снотворные, просыпаясь утром, едва дыша. Он никогда не рассказывал мне, что же ему снится, отмахиваясь от моих вопросов и осторожных советов пойти к врачу. А я с ужасом наблюдала за тем, как самый близкий мне человек превращается в угрюмое существо, постоянно прислушивающееся к самому себе, бормочущее себе под нос. Юра перестал бриться и следить за собой. Он мог остановиться прямо посреди дороги и начать всматриваться в собственные ладони, словно видит их впервые и теперь пытается разглядеть что-то под собственной кожей. Однажды я проснулась от того, что он прижался ко мне, гладя мой живот, возвышающийся под одеялом, и лихорадочно шептал: «Не позволяй им смотреть на тебя».

Женщина снова подняла взгляд: ее ввалившиеся глаза были полны такой муки и тоски, что у меня сжалось сердце.

— Я так испугалась… А потом была та ночь… — она хрустнула суставами. — Сначала я подумала, что у Юры очередной кошмар: он выгибался дугой, до крови царапая шею и грудь скрюченными пальцами. В тусклом свете ночника я видела, что лицо его побагровело, глаза с полопавшимися сосудами вылезли из орбит, а в уголке рта появилась струйка слюны. Я метнулась к нему, путаясь в простынях, трясла за плечи, пытаясь разбудить, а он лишь хрипел, закатывая глаза так, что в узкие щелочки между веками были видны одни лишь белки. Я бросилась к телефону, едва попадая пальцами по кнопкам. Не помню, какой бред я несла в трубку, чувствуя, как по ногам что-то течет. Я стояла, опираясь о стену, придерживая живот, и ревела в голос, глядя на корчившегося мужа. Когда приехала «скорая», он уже не двигался, а я ползала в луже крови и отошедших вод, кусая губы от боли, накрывающей раз за разом со все большей силой. Медики суетились вокруг, пока санитары укладывали тело мужа в черный полиэтиленовый мешок. И что-то сломалось у меня внутри, когда один из санитаров отшатнулся, тихо чертыхнувшись: из полуоткрытого рта мужа начали выползать тараканы. Они лезли и лезли — через ноздри и уши — нескончаемым потоком, шелестя хитиновыми панцирями и, в полной тишине, шурша, сыпались на пол, разбегаясь по углам. Я закричала.

Она замолчала, а я чувствовала, как тошнота подкатывает к горлу. Руки мои похолодели, и я словно вмерзла в скамейку, не смея прервать рассказ.

— Мы с малышкой вернулись из больницы через три недели. Она была моей маленькой сморщенной лысой девочкой со смешным хохолком на темечке. Моей апельсинкой. Я целовала ее крошечные пальчики, касаясь нежных складочек. Я купала ее в ванночке, вытирала розовые пяточки, а она улыбалась мне широкой беззубой улыбкой. Ее плач больше напоминал мяуканье котенка, просящего ласки, чем нормальный детский крик. На ночь я укладывала ее рядом с собой, прислушиваясь к ровному дыханию, глотая слезы нежности, разрывающей мне сердце. Теплый живой комочек, помогающий мне жить… Но потом… той ночью… я проснулась, таращась в темноту, пытаясь унять сердцебиение, не слыша ее дыхания. Всей кожей, всем своим существом я чувствовала чей-то взгляд из темноты. Протянув руку, я нащупала на стене выключатель ночника… — женщина сглотнула, и я почувствовала, как липкие щупальца страха опутали мои внутренности и скрутили их в тугой комок. — Поначалу я просто ничего не поняла. Только смотрела на ее распашонку. Окровавленную распашонку… носочек валялся рядом. У моей малышки не было глазок. Две пустые кровавые раны… и носик… изорванные щечки… В ее внутренностях копошились две огромные жирные крысы, с визгом вырывая друг у друга лакомые куски. Они обглодали ее пальчики… ее маленькие ушки… тонкие косточки… Они сожрали мою девочку…

Женщина растянула потрескавшиеся губы в жуткой улыбке, а в глубине темных провалов ее глаз лихорадочно поблескивали зрачки. Она медленно встала и пошла. До меня словно издалека доносились детские голоса. Не в силах сдвинуться с места, я смотрела вслед черной фигуре, пока она не скрылась за домом. И уже краем ускользающего сознания уловила две серые тени, шмыгнувшие следом.

Жмурки

Не так давно в небольшом городке, жила семья из пяти человек. Была зима, и всё вокруг занесло снегом. Мать и отец решили развлечь своих детей, и решили поиграть в жмурки.

Если вы когда-нибудь играли в жмурки, то должны прекрасно знать правила игры. Один человек надевает на глаза повязку и считает до пятидесяти, а другие разбегаются в разные

стороны и прячутся, и их нужно найти.
Показати повністю..

Отец стал считать до 50, а его жена и три ребёнка побежали прятаться. У них был довольно большой дом, поэтому они все стали прятаться в разных комнатах. Электричества в доме не было, потому что произошёл обрыв, поэтому в доме было темно.

Младший сын побежал к себе в спальню и спрятался под кроватью. Мать и дочка решили спрятаться в ванной. Девочка забралась в тумбочку, а мать улеглась в ванну. Старший сын спрятался на чердаке. Все они притаились в своих укрытиях, ожидая, когда придёт отец и найдёт их.

Младший сын увидел, как открылась дверь в его спальню. В лунном свете, который пробивался через окно, он с трудом различил фигуру высокого мужчины в дверном проёме. Мальчик зажал рот рукой, чтобы отец не услышал его дыхания.

Высокая, темная фигура вошла в комнату, закрыв за собой дверь. Темнота окутала комнату, и мальчик услышал, как чьи-то шаги медленно приблизились к его кровати. Он попытался, не шумя, отползти, как можно дальше вглубь кровати, чтобы его отцу было тяжелее найти его.

Шаги остановились на краю кровати, и мальчик услышал в темноте незнакомый голос.

Этот голос шёпотом произнёс: “Выходи, выходи. Я не причиню тебе вреда”.

Мальчик был парализован страхом. Какое-то мгновение он лежал совершенно неподвижно, боясь дышать. Вдруг он почувствовал горячее дыхание на своем лице и чуть не вскрикнул. Из темноты потянулась рука и схватил его за волосы. Его вытащили из-под кровати, он изо всех сил пытался сопротивляться, но это было бесполезно.

Рука накрыла ему рот, когда он попытался закричать. Он не мог издать ни звука. Последнее, что он почувствовал, была острая боль в животе.

Мать и дочь по-прежнему прятались в ванной комнате. Время от времени, они перешёптывались друг с другом и хихикали, ожидая, когда их найдут. Они предполагали, что отец сперва проверит все комнаты, прежде чем направится в ванну.

И тут они услышали приближающиеся шаги по коридору; мать и дочь замолчали. Дверь медленно открылась, и высокая, темная фигура вошла в ванну, мать смогла разглядеть лишь пару глаз до того, как дверь снова закрылась. Пара сильных рук схватили женщину и вытащили ее из ванной. Прежде чем она успела сказать хоть одно слово, острый клинок скользнул по ее горлу.

Когда она услышала ужасный булькающий звук, девочка закричала. Внезапно она почувствовала, как сильные руки, тащат ее из шкафа. Очередной крик застыл у неё в горле, когда в её грудь погрузился нож.

Прошло три часа, и снег, наконец, прекратил падать. Задняя дверь дома была открыта настежь, и холодный воздух проникал внутрь. Старший сын всё ещё сидел на чердаке. Он предположил, что его отец, вероятно, обнаружил уже всех членов семьи, но почему он так долго не проверяет чердак?

Нетерпение росло, и он открыл люк на мансардном этаже и спустился по лестнице в коридор. Он стал проверять комнаты дома. Электричество снова заработало, и он стал включать свет в каждой комнате.

Сначала он отправился в комнату своего младшего брата. Когда он включил свет, он упал на колени и зарыдал. Его брат лежал в луже крови на полу рядом с кроватью. Его кишки торчали из его тела, а глаза, ничего не выражая, смотрели в пустоту.

Мальчик выбрался из комнаты младшего брата, и его стошнило в коридоре. Дрожа от страха, он стал звать на мать и отца, но никто ему не ответил. Он увидел открытую дверь в ванную комнату. Он направился в неё, словно в тумане, придерживаясь стен руками.

Взглянув внутрь ванны через открывшуюся в двери щель, он едва смог сдержать крик. Его мать и сестра лежали мёртвыми на полу. Их тела были покрыты кровью. Он повернулся и закрыл дверь, слезы катились по его щекам. Ему снова стало плохо.

Он двинулся вниз по лестнице, в гостиную, где они начали свою игру. Там он нашел бейсбольную биту и поднял её, чтобы использовать для защиты. Он толкнул дверь в гостиную, щелкнул выключателем, и в ужасе закричал.

Его отец, свисал с потолка. Его галстук был плотно завёрнут вокруг его горла, став для него петлёй. На стене гостиной сзади него, кровью было написано:

“Я знаю, что вы любите играть, и это не последняя моя игра”.

Мальчику на тот момент было шестнадцать лет. Когда приехала полиция, он стал главным подозреваемым в убийстве семьи. Других подозреваемых у них просто не было. Мальчик был единственным, кто остался в живых. Подобных нападений не было раньше в этом городе. Никто из соседей не слышал никаких криков и не заметил ничего подозрительного в тот вечер.

Прошло несколько лет, прежде чем с мальчика были сняты все подозрения. Его закрыли в местной психиатрической лечебнице, и в это время, всего в восемнадцати милях от его дома, снова была убита целая семья, когда отключили электричество. На стене гостиной кровью было написано:

“Я знаю, что вы любите играть, и это не последняя моя игра”.

Полиция не нашла убийцу, и по сей день никто не знает, почему он убивает семьи, и почему он пишет такие сообщения.

Вечная кома

Миша медленно открыл дверь в мамину спальню. Сначала в комнате был только он и спящая мать, но потом все резко изменилось. У Михаила появилось странное ощущение тревоги, как будто он где-то совершенно в незнакомом для него месте. Как будто вокруг много не знакомых людей, и все они пристально смотрят на него. Кто-то сзади схватил юношу за плечо.

Показати повністю.. Михаил вскочил с кровати. Весь в поту и тяжело дыша, он осознал, что это всего лишь сон, а за окном по прежнему ночь. День прошел как обычно. Учёба, уроки, прогулка с друзьями, игры в компьютер и опять ночь, опять ложиться спать. Дверь в мамину спальню была открыта. Миша уже стоял внутри комнаты. Однако на этот раз в помещении был кто-то ещё. На маминой кровати, сидела маленькая девочка. Как только Миша вошел, девочка повернулась к нему. Она просто смотрела ему в глаза, ни чего не говоря. — Кто ты? И что ты тут делаешь? – возмущенно поинтересовался Михаил, но ответа не последовало. И вот опять то самое чувство тревоги. Опять удар, но на этот раз не по плечу, а в грудь. Молодой человек проснулся. Он вновь лежал в своей кровати. Миша стал вспоминать сон. Ему казалось, что он уже где-то видел ту самую девочку, что она была ему знакома. Так и не вспомнив, кто это мог быть, молодой человек расслабился и вернулся в царство Морфея. — Я ещё раз спрашиваю, кто ты?! И вновь молчание. Но на этот раз от девочки последовала хоть какая то реакция. Она встала перед кроватью, поднесла к своей руке кухонный нож, и, не проявляя ни каких эмоций полосонула, себе руку. Из раны потекла кровь. Кровь, крупными каплями падала на грудь спящей матери Михаила. Девочка повернула голову в сторону юноши, скривила лицо в ужасной гримасе, похожей на улыбку, и рухнула на пол. Миша подошел к телу, посмотрел на маму и в ужасе отступил назад. У мамы не было лица, вернее оно было, но не её. Вместо того милого лица которое знал Михаил, появилось лицо той самой девочки. Глаза резко открылись, Миша попытался бежать, но его схватили руки того самого трупа, что лежал в луже крови. Рот девочки начал открываться, казалось, что уже всё, но нет. Щёки начали рваться, нижняя челюсть повисла на коже, из глаз потекла кровь. Миша огляделся вокруг, он уже не находился в спальне, мамина кровать стояла посреди глубокой могилы. Юноша побелел и упал в обморок, упал прямо в объятия странного существа, упал лицом прямо на висящую челюсть. Руки «матери» обняли молодого человека, кровать начала опускаться, земля засыпала могилу.
В этот день, мать услышала самые страшные слова. — Ваш сын не вышел из комы…

Юля и Маша

Девочка лет тринадцати, с очень длинными и красивыми волосами и глазами тёмными как сама ночь, по имени Маша, училась в обычной средней школе. Маша отличалась от своих сверстников большим интеллектом и серьёзностью. И из-за этого у неё было мало друзей. Она любила гулять после школы в лесу. Лес этот находился на окраине города, где собственно и
жила Маша.
Показати повністю.. Она любила читать о древних богах и о друидах и из-за своего увлечения друидами она любила проводить в лесу всё свободное от занятий время. В этом лесу практически не было диких животных и посему родители Маши отпускали её гулять там одной. В лесу у неё был один любимый дуб. Этот дуб был очень старым и высоким. В нём жили белки, за которыми Маша любила ухаживать, а также она любила читать книги под этим раскидистым дубом.

Как-то раз читая книгу "Божественная комедия" она услышала шорохи над собой, она подумала что это всего лишь белки прыгают по тоненьким сучкам старого дуба и поэтому не обратила на это никакого внимания, продолжая читать книгу. Но шорохи не прекращались, а только усиливались, как будто кто-то усердно двигается туда-сюда, пытаясь привлечь внимание Маши. Она взглянула наверх и увидела девочку, свою сверстницу. Она была очень красивая, волосы её были ей по пояс, сама она была достаточно высокой, её глаза были тёмно-зелёного цвета и так и поглощали все взгляды, которые могли только попасть туда. Также у неё была такая лёгкая и беззаботная улыбка, которая заряжала позитивом и притягивала все взгляды, которые после поглощались её глазами. Она спрыгнула с высокого сучка и приземлилась прямо перед Машей, которая в свою очередь не отрывая глаз от неё, с удивлением смотрела и думала, не пострадала ли она?

Она спросила её: "Ты в порядке?". Девочка ответила Маше: "В полном порядке, такая высота не может повредить мне". Маша спросила: "Как тебя зовут?". Девочка ответила ей: "Меня зовут Юля". Юля спросила тоже самое. Маша ответила: "Меня зовут Маша, приятно познакомиться". Маша спросила её: "Как ты оказалась в такой глуши и как нашла меня?". Юля ответила: "Я следила за тобой и уже немалое время хожу сюда за тобой, мирно наблюдая, как ты читаешь свою книгу. Если честно" - сказала Юля. - "Мне тебя очень жаль". "Почему?" спросила Маша. "У тебя большой интеллект, но тебя никто не понимает этого, все над тобой издеваются и не хотят дружить" - сказала Юля. "Я привыкла к такому отношению ко мне и мне вполне хорошо одной" - сказала Маша.

С каждым новым днём они сдружались всё больше и больше. Но родители Маши начали, беспокоятся о ней, потому что когда она была дома, она было отстранённой и расстроенной чем то, она мало ела и не выходила из своей комнаты. Она меньше училась и постоянно думала о Юле. Только в лесу, вместе с Юлей она была весёлой.

Однажды Маша, вся в слезах, после школы даже не заходя домой, побежала в лес. Она плакала под любимым дубом, как вдруг из ниоткуда появилась Юля. Она спросила: "Почему ты плачешь?". Маша, хлюпая носом, еле разборчивым голосом сказала: "Когда в школе, я зашла в школьный туалет, кто-то запер его снаружи и из кабинок вышли три девочки, они начали идти на меня с очень злыми лицами, я отходила назад пока не уперлась в стенку, девочки начали избивать меня, хоть я и просила их остановиться, они не слушали меня, когда я упала на пол и плача уже кричала от боли, они перестали бить и пинать меня, дверь туалета открылась и девочки выбежали из туалета со словами: если бы ты не закричала, мы бы не ушли отсюда и избивали тебя дальше, мразь". Юля со злостью в глазах, сказала Маше: "Отведи меня в твою школу". Маша отвела Юлю в эту школу. Юля сказала: "Сейчас я найду этих девчонок и мы их накажем". Маша уговаривала, что не нужно, будет только хуже, но Юля не стала слушать.

В конце концов, они нашли эту троицу. Они спросили: "Тебе что, мало?! Мы без труда можем тебе навалять ещё, да и ещё тебе одной, тут нам никто не помешает". Маша обернулась и увидела Юлю. Маша сказала: "Одной? Разве вы не видите что я не одна, я не хочу с вами драки, но Юля хочет вам отомстить". Троица ответила: "Не видим никакой Юли здесь, ты наверно, сумасшедшая, но мы всё равно надаём тебе тумаков". Но тут, Маша будто потеряла контроль над своим телом, она услышала внутренний голос, он был принадлежал Юле. Она сказала ей: "Не бойся, сейчас мы их накажем, как я и говорила, только вот мне нужно твоё тело, сама я не смогу". Маша ужаснулась, она не стала спрашивать Юлю ни о чём, она поняла всё сама, она только кричала: "Остановись! Хватит!". Вдруг Маша услышала звук сирен.

Местные новости: "Тринадцатилетняя Маша Мельницкая была отправлена в психбольницу с шизофренией. Маша Мельницкая утверждает, что она не владела своим телом, она не хотела убивать трёх молодых девочек из старших классов".

В психбольнице
Маша, разве не этого ты хотела? Мы их наказали, теперь никто над тобой не издевается, я твоя единственная подруга. Маша спросила: "Ты ведь призрак, не так ли? Зачем тебе надо было мне помогать и дружить со мной?". Юля ответила ей: "Однажды, ещё в далёком 18 веке, надо мной также издевались, никто со мной не дружил, как-то раз, в лесу, на меня напали девочки, только вот, они меня забили до смерти, совершенно случайно. Они решили закопать меня под тем старым дубом и поклялись никому об этом не говорить. И с тех пор никто не приходил к этому дубу. Пока не пришла ты. И я решила тебе помочь". Маша сказала: "Раз ты мне решила помочь, не можешь ли ты помочь мне ещё кое с чем. Развяжи мне смирительную рубашку"

Светильник Джека

Утро тридцать первого октября, на улице лежит небольшой снежок, и дома уже украшены необычными шарами и гирляндами с нарисованными страшными рожицами и приведениями. Конечно, не обошлось без тыкв с вырезанными глазницами и кривоватыми ухмылками. Скоро во всех странах мира будут отмечать один из самых любимых праздников детей и многих
взрослых – Хэллоуин.
Показати повністю.. Тыквы зажгутся яркими огоньками, оберегая людей от буйствующих в эту ночь злых духов и подсказывая заблудшим душам дорогу в чистилище. Сам Джек пристально следит за тем, чтобы этот обычай исполнялся.Такая тыква издавна называется – Светильник Джека. Стоит ли верить во все это? – решать Вам. Но может все же в моих силах уберечь Вас от несчастий? Не знаю…. Но расскажу Вам одну мрачную историю, и может быть, Вы не станете пренебрегать правилами Хэллоуина.

Обычный небольшой дом стоит в ряд с такими же обычными домами, но от них его отличает серость и невзрачность, наверное, оттого, что он не украшен, как другие. Хозяева дома даже не потрудились поставить охранника-тыкву, может быть и не до этого им вовсе. В своей кроватке лежит маленькая девочка Алиса, она очень сильно болеет и редко встает с неё. Мама девочки – Татьяна работает в две смены, чтобы снабдить больную дочь всеми необходимыми лекарствами. Женщина сильно недосыпает и недоедает, под её глазами залегли черные круги, а лицо изрядно постарело, хотя Татьяне всего двадцать семь лет. Дочку она родила по молодости и глупости в семнадцать, отец Алисы так и не признался в причастности её появления на свет, как пропал, так до сих пор и не появлялся. Татьяна воспитывалась бабушкой, а после её смерти женщина осталась круглой сиротой, вот только доченька у неё и была, которую она любила даже больше своей собственной жизни.

Татьяне было все равно на веселье и праздники, на украшения дома и вырезания светильников из тыкв, но все же на последние деньги она купила доченьке сладости…. хоть и пришлось отказаться от теплых зимних сапожек, но ведь радость ребенка гораздо дороже. Женщина всей душой верила, что скоро все в их жизни наладится, что просто черная полоса немного затянулась.

Тот день не заладился с самого утра: Татьяна поругалась с пожилой соседкой. Ворчливая старушка – Баба Маня, кричала на женщину из-за того, что та не стала заморачиваться и ставить тыквы. Баба Маня тогда произнесла просто пророческую фразу:
- Боком тебе все это выйдет! Ох, боком… черти нагрянут в твой дом. Припомнишь еще мои слова….

Татьяна выкинула этот неприятный инцидент из головы и вечером, поцеловав Алиску в лобик, поплелась на работу в ночную смену. Предусмотрительно, уговорив бабу Маню, иногда заглядывать к Алиске и проверять её состояние. По дороге на работу женщину не покидало плохое предчувствие, но она не стала зацикливаться на этом.

Алиса неспокойно спала – ворочалась и что-то произносила во сне, её видимо мучили кошмары. Лоб девочки взмок, поднялась небольшая температура. Одной рукой она обнимала старенького плюшевого медведя, а другой сильно сжимала край потрепанного клетчатого пледа. За окном уже стемнело и вовсю гудело праздничное гуляние: детишки, нарядившись в костюмы, ходили по домам и просили сладостей. В дом же Татьяны и Алисы никто не стучался – все знали, что они беднее церковных крыс.

Вдруг в окошко кто-то не уверенно постучался, словно спрашивая, есть ли кто дома. Девочка поморщилась, но глаз не открыла, слишком затянуло её в царство Морфея. Через несколько минут звук повторился, но стук уже был громче и настойчивее. Алиса вздрогнула и распахнула глаза.
«Может, вернулась мама…. Забыла ключи она что ли?» - подумала девочка и, качаясь от слабости, встала с кровати. Заглянула в окошко, но не увидела за ним никого, только огоньки сияли повсюду. Алиса села на кровать и обхватила коленки руками, неожиданно ей стало очень страшно. Она прикрыла глаза и попыталась успокоиться, но тут раздался стук в дверь. Девочка вскочила и побежала к входной двери, глазка не было, и немного подумав, она распахнула её. На крыльце никого не оказалось, только слабый ветерок задул из улицы в дом. Алиса закрыла дверь и пошла обратно в свою комнату и тут начали твориться странные вещи. Сначала ваза на тумбочке затряслась и упала, вдребезги разбившись, потом затрепыхались шторы. Девочка сильно испугалась и кинулась под плед, будто он мог дать ей защиту. Она сжала в руках медвежонка и тихо заплакала. Все случилось за одно мгновение, резкая боль в груди и пустота, словно сознание Алисы перешло на второй план, а первым завладел кто-то могущественный и нематериальный.

Татьяна судорожно звонила дочери, но трубку никто не брал. Вдруг, Алиса сама позвонила ей и, в телефоне раздался детский, столь любимый голосок:
- Мама, приезжай скорее…. – связь оборвалась, и Татьяна больше не могла дозвониться до девочки. Женщина никого, не предупредив, покинула свою вахту и кинулась домой.

Через двадцать минут она уже стучала в дверь, но ей не открывали. Наконец, она нашла ключи в сумке и дрожащими руками открыв замок, со страхом вступила во тьму собственного жилища. Татьяна тихо зашла в детскую и увидела, что Алиска лежит на кровати, укрывшись с головой. Женщина подошла и протянула руку, чтобы поднять краюшек пледа…. И тут она увидела это:
Вместо глаз у её дочери были глубокие темные впадины, а рот исказился в черной ухмылке, словно у хеллоуинской тыквы. В детской ручке блеснуло лезвие ножа, которое уже через мгновение глубоко засело в груди матери. Татьяна раскрыла рот, но издала лишь булькающие звуки, алая струйка крови стекла по её подбородку. А маленькая девочка не своим голосом произнесла:
- Это тебе за то, что пренебрегла светильником Джека…
И на последних секундах жизни Татьяна увидела, как её дочь сама перерезает себе горло, и лицо её вновь обретает свой истинный облик.

Дух Джека вышел из уже мертвого тела маленькой девочки и направился на поиски других людей, которые по своей глупости не соблюдают правил Хэллоуина.